Мир Леонардо Да Винчи

IV. Величие и трагизм

Леонардо Да Винчи: Христос, фрагмент «Тайной вечери»
Христос, фрагмент «Тайной вечери», 1495—1491
Во время реставрации 1946—1954 годов были сняты слои грубой живописи, наложенные ранними реставраторами на одежду Христа. Обнаружилось, что изначальный цвет, использованный Леонардо, был огненно-красный, символизирующий страсть. В потемневшем от времени пейзаже выявилась лента ярко-голубой воды.

***


    Кому-то может показаться, что семнадцать лет, проведенные Леонардо при дворе Сфорца, были растрачены зря, если вспомнить о машинах которые никогда не были построены, об идеях, которые никогда не были воплощены в жизнь, и уж тем более о мимолетности придворных увеселений. Однако именно в этот период Леонардо создал свою «Тайную вечерю», рядом с которой обычная жизнь тысяч людей может показаться растраченной попусту. Картина была написана мастером быстро, перед тем как он покинул Милан. Однако его художественный гений и до того не оставался бездеятельным. Луврский вариант «Мадонны в скалах», судя по всему, также был создан в ранние годы его пребывания в Милане, а в 1483 году, когда он уже прожил здесь около года, он начал воплощать мечту Сфорца — ваять «Коня», который в каком-то смысле был и его собственной мечтой.

    В Северной Италии существовала готическая традиция увеличивать конными статуями аристократические погребения. Одна из таких фигур - памятник Бернабо Висконти — стоит в Милане и по сей день. Вполне могло быть, что Лодовико, задумывая «Коня», думал о продолжении этой рыцарской традиции. Однако монументов, созданных для увековечивания славы какого-то выдающегося человека и преследующих чисто художественные цели, то есть таких, которые можно было бы считать предтечами статуи работы Леонардо, было очень мало. Среди них следует прежде всего назвать знаменитую классическую античную статую в Риме. Пережив опустошительные набеги варваров и религиозный фанатизм средневековых христиан, которые уродовали статуи, обычно отбивая им носы, будучи убеждены, что это идолы, конная статуя Марка Аврелия оставалась примером и даже вызовом для современных Леонардо скульпторов. (Марк Аврелий не был покалечен: христиане считали, что это статуя Константина — первого римского императора, принявшего христианство.) Хотя Леонардо, без сомнения, был знаком с описаниями и, возможно, с изображениями этой статуи, все же он никогда не видел ее собственными глазами.

    Еще две подобные статуи могли служить Леонардо примером. В Падуе стоял монумент Донателло «Гаттамелата» — в честь известного кондотьера Гаттамелаты, предводителя наемных войск, однако и с этим памятником Леонардо был знаком только по рисункам. В Венеции стоял «Коллеони» — памятник другому предводителю, единственный из трех бронзовых всадников, который Леонардо знал хорошо. Но и эту работу

    Леонардо не видел а законченном виде, хотя заказ поступил в мастерскую Верроккио, когда он находился во Флоренции; он наверняка видел рисунки и модели для нее, возможно, даже сам вносил некоторые предложения в ходе работы над ней.

    Все эти статуи очень различаются по духу, но в двух отношениях весьма близки: во-первых, их размеры приближены к естественным («Марк Аврелий» немного выше), во-вторых, у каждой передняя нога лошади приподнята. Изначально, согласно традиции, пол передней ногой римского коня лежало тело поверженного врага. У Донателло нога коня уже покоится на шаре. В работе Верроккио, самой поздней из трех, под ногой коня вообще нет опоры. То, что стало общим местом в наши дни вряд ли было таковым в эпоху раннего Возрождения, когда неполное знание законов статики вынуждало скульпторов быть чрезвычайно осторожными. Несмотря на то что Леонардо вынужден был, как и его предшественники, учитывать технические ограничения, налагаемые законами статики, все же он решил превзойти всех, — и не просто превзойти, но ошеломить мир. Его конная статуя должна была, стать не только произведением беспримерной красоты, но и самой грандиозной и дерзкой по замыслу. Предполагалось, что ее размеры будут грандиозными - более чем в два раза превышать естественные. Но главное, что эту колоссальную тяжесть Леонардо намеревался воплотить в образе не спокойно стоящего или торжественно вышагивающего кони, а лошади, поднятой на дыбы.

    Занимаясь подготовкой к столь неслыханному делу, Леонардо долго и внимательно изучал самых прекрасных лошадей, стоящих в конюшнях миланских дворян, — при этом у пего само собой складывался великолепно иллюстрированный трактат по анатомии лошади. Много внимания он уделял также проблеме равновесия: рисовал всадника с оружием в руках, пытаясь сместить центр тяжести, заставлял всадника прятать оружие за спину и т. д. Временами он как бы отчаивался решить проблему и рисовал поверженную человеческую фигуру под передней ногой лошади. Однако всегда его всадник был активен, он стоял или поворачивался в седле, как будто командуя людьми в пылу сражения. Современники, проявлявшие интерес к работе Леонардо, были уверены в том, что статуя никогда не будет отлита. Несколько лет спустя Микеланджело, встретив Леонардо на улице Флоренции, не удержался и сказал: «Ты нарисовал лошадь, собирался отлить ее в бронзе, но не смог этого сделать и со стыдом оставил свою затею. Только подумать, что эти жирные миланские каплуны тебе поверили!»

содержание продолжение